Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 9)

Продолжение. Начало: Альберт Гаямян: Почти мемуары с рассуждениями… (ЧАСТЬ 1). А также: Почти мемуары с рассуждениями… (ЧАСТЬ 2), Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 3), Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 4), Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 5), Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 6), Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 7) и Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 8). На очередной пересылке в Германии, неподалёку от города Франкфурт-на-Одере, где приземлился наш самолёт, царила почти такая же атмосфера дискомфорта и голодухи, как и под Баку, но слегка с европейским, а не азиатским оттенком. А так, всё, то же самое. Одним словом – бардак!

Среди многочисленных групп новобранцев разгуливали, так называемые, «покупатели» – офицеры и прапорщики, которые приехали за различными специалистами. Я быстро нашёл общий с одним прапорщиком-азербайджанцем, который предложил мне стать водителем на генеральской чёрной «Волге» в штабе Группы войск, но, к сожалению, тогда я имел право водить только грузовики. «Эх, знал бы, что будет такое предложение, отучился бы на вторую категорию», — думал я тогда.

«Кто хочет получить категорию «Е», чтобы водить фуры с прицепами по маршруту Берлин-Москва», — громко спросил солидный подполковник. Толпа водителей из различных уголков Союза ринулась к нему. Я был одним из первых, чуть не сшибив его с ног. Наверное, больше всех вопросы тогда задавал я. Мы построились, нас всех записали. Спустя несколько часов, опять под вечер, получив наши личные дела, подполковник с ещё несколькими офицерами и прапорщиками повёл за собой около двухсот человек, в числе который был и я.

Ночью, голодные и измученные мы сели в комфортабельные железнодорожные вагоны типа «купе», но без спальных мест (по Германии ходили только такие поезда), с мягкими кожаными сидениями. Немки-проводницы помогали офицерам усаживать нас в вагоны. Многие вели себя по-свински, но это уже были не только азиаты, а представители разных уголков страны. «Вот она, Германия! Всё только начинается», — наверняка, тогда думал каждый из нас. Проспав в вагоне, по утро, в темноте мы услышали команду «Выходи, строится!». На вокзале, где стоял поезд, было написано: «Бранденбург». Я сразу же вспомнил про Бранденбургские вороты, про Берлин и всё такое.

На перроне было крайне сыро и холодно, сильно пахло горелым углём и выхлопом дизтоплива. Уголь – это главное немецкое топливо для отопления жилищ, дизтопливо — наше из выхлопных труб военных «КАМАЗов», горбатых «КАМАЗов», как их называли военные.

Через каждые двадцать минут три «КАМАЗа» увозили очередные партии пополнения. Я был среди третей партии пассажиров. Глядя из кузова грузовика на ночную Германию, я поражался узкими, мощенными булыжником, улочками, и той скорости, на которой несся грузовик. Мы подпрыгивали, как дрова. Новые запахи, новые цвета, новые предметы, новые люди…

Светлело. Нас построили перед штабом части. Подполковник представился Увыхминым, заместителем командира части по строевой подготовке. Он показал на кирпичную кладку в форме треугольника в вверху здания, которая явно отличалась от остального кирпича и сказал: «До нашей Победы там был орёл со свастикой. Здесь была немецкая воинская часть. И здесь служил Адольф Гитлер». Это было единственное, что мы услышали об этой части. Куда мы попали, нам никто не объяснял. «Ведите в баню!», — скомандовал Увыхмин и нас повели туда тамошние сержанты.

Перед баней стояли человек десять кавказцев, в основном это были азербайджанцы. Они искали своих земляков. Во-первых, что мы узнали от них, что нам всем кирдык, потому что мы попали в учебку. Полгода назад они тоже в это вляпались, но, теперь, уезжают в войска. Отмучались. Во-вторых, мы узнали, что большинство из нас никогда не сядут в армии за руль, потому что станут водителями тягачей-ракетовозов и БТРов либо ремонтниками. В- третьих, что единственный шанс остаться водителем, это попасть в четвёртую роту, так как там учат на командиров автомобильных отделений, и есть ещё шанс попасть в войсках за руль. В-четвёртых, что надо срочно устраивать «залёт», то есть совершить какой-то беспредельный поступок, типа грандиозной драки и не слушаться командиров, чтобы как дебила отправили в войска. И, главное, в-пятых, надо всё ценное отдать им, чтобы другие старожилы не шмонали вещи в раздевалке, пока мы будем купаться. Спасибо им, помогли. Действительно, пока мы купались, все наши вещи перевернули вверх дном. Большинство новобранцев лишились часов, документов, денег и всякого разного…

На пятый день голодухи после родного дома, а было это 13 ноября 1987 года, завтрак в солдатской столовой показался мне почти визитом в ресторан. После приёма пищи нас повели в клуб, где собралась комиссия для нашего распределения. Подполковник Увыхмин задавал вопросы выборочно лишь тем, у кого на лице был написан маломальский интеллект. В основном он только смотрел на новобранца и говорил: «Пятая рота или третья, первая или вторая…». В сержантскую роту кавказцев практически не брали. Я понял, что нужно блеснуть умом…

Услышав свою фамилию, я подошёл к столу, за которым сидел Увихмин и чётко поставленным голосом представился: «Курсант Гаямян». «Уже курсант», — спросил подполковник с улыбкой. «Так точно, не отправите же Вы меня в войска» — продолжил я. Вспомнив меня по пересылке, и про то, как я доставал его вопросами о категории «Е», улыбаясь, он спросил меня: «Ну, и кем бы ты хотел стать, водителем трала-длиномера?». «Никак нет, товарищ подполковник, сержантом. Служить, так служить», — отчеканил я и услышал в ответ: «Четвёртая рота». Я очень радовался удаче. «Пусть, хоть через полгода, но, всё-таки, буду водителем. А может и «залёт» получится», — думал тогда я.

Меня в числе других счастливчиков повели к казарме четвёртой роты. Перед входом стоял огромный полковник — командир части со своей свитой. «Здравствуйте, курсанты. Вы – будущие сержанты Советской Армии. А знаете ли вы, что именно в этой казарме служил Адольф Гитлер. Все зашептали «Гитлер, Гитлер…». Складывалось такое впечатление, что Адольф Гитлер был Героем Советского Союза и лучшим другом товарища Сталина.

Когда нас завели вовнутрь, командир части остановился перед дверью одного из спальных помещений и сказал: «Вот здесь жил Гитлер!». Я был определён во второй взвод. Первый взвод уже занял другое спальное помещение, значит, теперь была наша очередь. Я вошёл в помещение одним из первых и положил свой вещмешок на одну из кроватей у стены. «Как фамилия, курсант? Это я Вас, там у стену», — обратился ко мне командир части. Я ответил: «Гаямян». «Гаямян, вы будете спать на месте, где стояла кровать Адольфа Гитлера. До прихода Советских войск здесь был музей фюрера. Рассказы об этом месте передаются из уст в уста», — промолвил он и удалился. Кто-то сразу попросил меня поменяться с ним на место у окна, но я категорически отказался. Меня переполняли чувства. Скорее бы написать письмо домой думал я, и понимал, что про Гитлера писать нельзя, письмо не дойдёт…

(Вспоминаю и пишу дальше…)

Оставьте свой комментарий

Ваше имя
Оставьте комментарий