Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 7)

Продолжение. Начало: Альберт Гаямян: Почти мемуары с рассуждениями… (ЧАСТЬ 1). А также: Почти мемуары с рассуждениями… (ЧАСТЬ 2), Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 3), Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 4), Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 5) и Почти мемуары с рассуждениями… (Часть 6). Я уже собрался начать рассказ о своей службе в армии, но решил вернуться к своим школьным годам для того, чтобы упомянуть своих родителей, которым обязан всем тем, к чему пришёл в свои 43 года жизни. Конечно же, у меня тёплые воспоминания и об отце и о матери, но в этой части повествования мне всё же хочется уделить особое внимание отцу – Гаямяну Александру Григорьевичу, которого не стало, когда мне было шестнадцать с половиной лет.

Я всегда был папенькиным сынком и гордился этим. С ранних дошкольных лет мой отец с радостью повторял мне: «Мы говорим — Ленин, подразумевает — партия, говорим – партия, подразумеваем – Ленин. Говорим – папа, подразумеваем – Альберт, говорим – Альберт, подразумеваем – папа!».

И, действительно, я везде был как папин «хвостик». В компаниях с взрослыми, на прогулках по городу, у него на работе, во время прочтения газет и так далее. Он учил меня всему, что знал и умел в свои годы сам. Кстати, я был поздним ребёнком. Когда я родился, ему уже было почти сорок лет. Я с радостью помогал ему штукатурить стены, красить полы, чинить мебель, наклеивать обои, проводить электричество, обрабатывать огород, нести покупки с рынка, вспоминать наш совместный труд можно очень долго. Главное, что всё то, чему он учил меня, не раз потом пригодилось мне в жизни.

Я уже вспоминал о том, как мой отец отчитал школьную буфетчицу за обгорелый коржик, проданный мне, после чего я стал для неё покупателем номер один. Все родительские собрания в школе посещал только мой папа, мама даже не знала многих педагогов в лицо. Отец знал всё обо всём. Кстати, я на родительских собраниях у своего сына, пятиклассника, был всего два раза, и то, вынужденно, по определённым причинам.

Он никогда не заставлял меня учиться, никогда не поднимал на меня руку, ему было достаточно только посмотреть на меня серьёзным взглядом, и я понимал его без слов. Больше всего мне нравились наши совместные воскресные походы по магазинам, после которых мы любили перекусить в сосисочной в центре города.

Я всегда был уверен в своём отце на сто процентов. Помню, однажды, когда я учился в первом классе, меня и других детей по дороге со школы домой доставал местный алкаш. Взрослые делали ему замечания, а он их посылал на три буквы. Как-то мы всей семьёй собрались в гости. Отец останавливал такси, мы стояли рядом, и, вдруг, я увидел своего обидчика. Помню, как вкратце объяснил отцу ситуацию, он взял меня за руку и подошёл к толпе людей, среди которых был этот человек. Через мгновение тот уже лежал на земле с окровавленным лицом и выбитыми зубами. После этого я долго не встречал этого великовозрастного мерзавца. Потом он появился снова, но стоило ему хоть трезвому, хоть пьяному, увидеть меня, как он, тут же, быстро исчезал.

Мой отец и сейчас является для меня тем Человеком-Эталоном, на которого я всегда стремлюсь быть похожим. Любой свой поступок я сверяю с поступками отца. Для меня очень важно то, как поступил бы мой отец, будь он на моём месте. Скажу прямо, по отношению к своему двенадцатилетнему сыну, я — одна десятая часть моего отца по отношению ко мне.

Никогда я не видел своего отца пьяным. Помню, как почти во всех компаниях он был тамадой. Всегда в строгом костюме и белой рубашке с галстуком. Сегодня я одеваюсь так же, как и он, думаю, так же, как и он, имею те же нравственные ориентиры…

Пить спиртные напитки учил меня тоже отец. Сколько себя помню, на любом мероприятии он всегда сажал меня рядом с собой, даже если дети более старшего возраста сидели за детским столом. Когда мне было лет одиннадцать, отец сам наливал мне спиртное в умеренном количестве и говорил мне тихонько на ухо: «Пей, сколько хочешь, но учти, тебе придётся говорить за себя и за меня тост, и ты должен хорошенько закусывать. А если встанешь из-за стола и пошатнёшься, скажешь кому-то лишнее слово или ещё хуже вырвешь, то ты – не мой сын, домой я тебя не пущу. Гаямян не может быть пьяным!». Я кивал головой и полностью контролировал всё происходящее. Сегодня я очень благодарен своему отцу за подобное воспитание, потому что пью крайне редко, и меня тоже никто не видел пьяным.

После службы в армии (а отец служил срочником четыре года), он хотел учиться в Ленинградском военном зенитно-артиллерийском училище, но его отец сказал ему – нет, и на этом всё закончилось. Затем мой отец стал столяром-краснодеревщиком, мастером мебельного цеха, позже овладел другими рабочими специальностями. Но всегда и везде он был бригадиром, мастером, а где-то и секретарём партийной организации. Отец состоял в КПСС более тридцати шести лет.

Кстати, вспомнив о своём дедушке, не могу упомянуть ещё кое о чём. Когда началась Великая Отечественная война и деда мобилизовали на фронт, мой отец в свои 12 лет остался старшим ребёнком в семье, и поэтому был вынужден оставить учёбу в школе и начать работать в колхозе, став кормильцем шести человек. Когда дедушка вернулся с фронта, он не мог поверить своим глазам, продовольственных запасов и всего остального было больше, чем до войны. «Этот мальчишка в войну держал семью лучше меня», — любил постоянно рассказывать мне дедушка.

Отец после возвращения деда с фронта продолжил учёбу в школе, окончив её с хорошими оценками. Родственники часто рассказывали мне о том, как папа любил играть в школьном театральном кружке. Интересно, но моему сыну это тоже нравится с первого класса.

Ещё до моего рождения, отец должен был лететь самолётом из Баку в Ашхабад. Во время регистрации на рейс он передумал отправляться в полёт, удивив многих близких. Через некоторое время они узнали о том, что самолёт ТУ-134 рухнут в Каспийское море, и все пассажиры погибли. Также ещё до моего рождения, отец с родственниками вёз тело покойного двоюродного брата в Карабах, в своё село. В автобусе «Кубань» он сидел справа от водителя. Один из родственников попросил отца уступить ему своё место, чтобы пообщаться с водителем, с которым был давно знаком. Через некоторое время произошло ДТП, и человек, сидевший на месте моего отца погиб от черепно-мозговой травмы. Думаю, что, просто, спустя годы Всевышним было запланировано моё рождение…

Болезнь и смерть отца я переживал очень серьёзно. Он родился 7 октября 1929 года – в День Конституции СССР, а умер 30 декабря 1985 года – в день создания СССР. С той поры я не никогда не праздную Новый год. Пару раз после этого, также как в 1985-м, я готовился к встрече Нового года и у меня случались серьёзные неприятности и потери. Именно поэтому теперь я не отмечаю этот день.

Несколько месяцев после его смерти я не мог, вообще, уснуть. Потом спал всего по несколько часов в неделю. Именно тогда я начал писать свои первые стихи. За свою жизнь я несколько раз нарушал отцовские заветы, и потом сильно стыдился этого. Много раз я думал о том, что готов многое отдать за то, чтобы сегодня рассказать ему и матери о своей жизни, и просить у них прощение за всё то, что сделано мною не так, как надо. Но на этом Свете это, увы, невозможно. Впрочем, доказательств тому, что это возможно на том Свете – тоже нет…

(Очень сложно было писать эту часть повествования…)

Оставьте свой комментарий

Ваше имя
Оставьте комментарий