Исповедь РУССКОЙ женщины, проведшей 15 суток в азербайджанском СИЗО без помощи Посольства России

Протокол опроса Елены Макаренко по делу гражданина России Марата Уелданова, задержанного в Азербайджане. Опрос проведён адвокатом Шамировым М.Б. (номер 6281 в реестре адвокатов г. Москвы, удостоверение адвоката № 77/4111, выданное Главным управлением Министерства юстиции Российской Федерации по г.Москве), оказывающим юридическую помощь Макаренко Е.Н. по делу о привлечении её к административной ответственности на территории Азербайджанской Республики.

«Русский я знаю хорошо, училась в русской школе. Я понимаю, что данный опрос проводиться адвокатом для представления в различные российские, международные и зарубежные учреждения и организации делу о незаконном привлечении меня к административной ответственности на территории Азербайджана, применении в отношении меня запрещенных средств и методом, которые я приравниваю к изощренным формам пыток, о также по делу о незаконном привлечении к уголовной ответственности моего друга и коллеги гражданина Российской Федерации Уелданова Марата Валерьевича и даю свое согласие на опрос. Я обязуюсь сообщить только достоверную информацию.

Я по приглашению из Азербайджана в марте 2015 года приехала в г.Баку для постоянной работы по контракту в гостиницу «Бульвар Отель» в качестве менеджера прачечной и химчистки. У меня имеется вид на жительство в Азербайджане до 2017 года.

Честно и добросовестно выполняла свои трудовые обязанности и имела неоднократные поощрения и благодарности. Коллектив менеджеров был многонациональный, дружный. Руководство было довольно моей работой. В мае 2016 г. мои трудовые отношения прекратились.

Я намеревалась вернуться в Москву, но мне со стороны Марата Уелданова поступило предложение устроиться в австрийскую фирму «До энд Ко» на временную работу для обслуживания соревнований по автогонкам «Формула-1», которые должны были проходить в Баку с 17 июня 2016 г. Я дала согласие. Марат приехал в Баку 6 июня2016 г. по согласованию с работодателем и мы сразу же приступили к ознакомлению с объектами работы.

6 июня 2016 г. Марат пошел на работу рано утром. Мы договорились с 16-00 до 17-00 встретиться на объекте Формулы-1. Днем я была в русской православной церкви в районе улицы 28 Мая. После молебна я звонила Марату для встречи, но он не отвечал на звонки, я написала ему сообщение, что я освободилась. Я решила направиться на объект, вышла из церкви примерно около 16-00 и в 7-8 метрах от церкви была задержана большой группой людей в полицейской форме и в штатском и под предлогом проверки документов я была посажена в полицейский автомобиль.

При задержании у меня отобрали дамскую сумку, осмотрели ее и оставили при себе. По пути следования у меня отобрали телефон, но до этого я успела позвонить знакомому жителю Баку и сообщила, что меня везут в отдел полиции для проверки личности и документов.

По прибытию в полицию я очень долго сидела в каком-то кабинете, со мной никаких действий не проводилось несколько часов, я стала нервничать, стучаться в дверь и попыталась выяснить что происходит. Открыли дверь, я сообщила полицейскому, что у меня собеседование с иностранной компанией по поводу работы, на что он ответил, что мне выдадут справку о том, где я находилась.

Еще через какое-то время меня провели в другой кабинет, где сотрудник провел допрос. Вопросы касались только моей личности, разговор шел на русском языке, но протокол был составлен на азербайджанском языке. В ходе допроса привели пожилого человека, очень неопрятно одетого, вонючего, глуховатого, которого представили моим адвокатом.

Я была крайне удивлена – зачем мне адвокат. Это человек мне сразу же не понравился, так как был настроен по отношению ко мне агрессивно, не хотел со мной разговаривать, не объяснил в чем его функция, позже, на следующий день, в суде, он не стал дожидаться решения суда, встал и вышел.

Мне он сказал, что ему не платят, он общественный и ему нет смысла находиться тут. Поздно вечером, этого же дня, меня повезли в квартиру, в которой я временно проживала. И в которой остановился Марат Уелданов.

Когда мы подъехали к дому, я увидела много людей в штатской одежде, в их сопровождении я поднялась в квартиру. По всем этажам стояли сотрудники СГБ, об этом мне сказал хозяин квартиры, его так же туда вызвали. Что происходит, почему такое количество крепких мужчин, что я сделала, в чём моя вина?

Я пыталась найти ответы на мои вопросы, в ответ тишина. Все эти люди смотрели с опаской и настороженностью на меня. Среди этих сотрудников были 2 понятых. Хозяин квартиры попросил ордер на обыск, я находилась в стрессе, не понимала, что происходит. Обыск проводился как-то поверхностно, мои вещи лежали в 5 чемоданах, их оттуда никто не доставал, осматривали не все помещения, при этом понятые всё время находились в одном помещении.

После обыска, мне дали подписать какой-то документ на азербайджанском языке и сказали, что в этом документе сказано, что при обыске ничего не нашли. Изъяли только флеш карты, мои документы, золотые изделия, деньги, ноутбук и личные фотографии. Я подписала этот документ, с облегчением, подумала, что меня оставят дома, я всё время ждала, что придет Марат и меня спасёт, я даже мысли не допускала, что он задержан.

Уже ночью меня привезли в отделение полиции, посадили за решётку и сказали, что завтра будет суд. В этот день я ничего не ела и не пила воды, этим никто и не интересовался, чай я попила более, чем через сутки.

Всю ночь, я проплакала, не понимая, что происходит, ко мне около 5 часов утра подошёл полицейский, сказал, что мне нужно поспать, так как меня ждёт трудный день, и что мне крупно повезло, что ничего не нашли при обыске.

Утром, меня повезли в суд. Там я увидела уже знакомого сотрудника СГБ, который присутствовал при обыске. Он что-то показывал и рассказывал судье в мантии.

Суд состоялся только после 6 вечера, и судом то назвать этот театр нельзя, переводчица, которую мы ждали целый день, не говорила на русском языке совсем, она сидела не далеко от меня и когда я ей задала несколько раз вопрос на русском языке, она даже голову ко мне не повернула.

Тогда я ещё пыталась доказать, что я ни в чём не виновата, и на улице, где я, 49 летняя женщина, якобы оказала сопротивление молодым, накачанным полицейским, меня не было. Что этот факт можно проверить по камерам, но это никому не нужно было.

Потом, когда меня привозили на апелляционный суд, опять рыдая и надеясь на справедливость доказывала свою невиновность. И вновь, тот же сотрудник СГБ шептался с судьёй.

Мне вынесли постановление, задержать на 15 суток и повезли меня в следственный изолятор в Бинагоди. Взяли отпечатки пальцев и ладоней, фотографировали, надо сказать, что эти процедуры со мной проводили много раз, не знаю зачем до сих пор. Поместили в камеру и только там мне предложили еду и чай.

Начались ежедневные допросы. Спрашивали анкетные денные, как мы оказались в Баку, что делали в свободное время, куда ходили, с кем общались, с кем дружили, имена всех наших друзей и товарищей, с кем спали, с кем ругались, кто был лидером, о чём разговаривали, кто чем болел?

Я ещё понятия не имела, за что меня задержали и что будет дальше. Позвонить мне не разрешали, написать заявление в посольство тоже. Позднее, когда ко мне в камеру подселили девушку, она мне показала, на азербайджанском языке было написано, что иностранные граждане имеют право обратиться в посольство. Мне в этом было отказано.

Наверное, через 3 суток, на допросе, следователь, они, к слову, не представлялись, но позднее я узнала, что его звать Мурат, сообщил мне, что мы подозреваемся в шпионаже в пользу Армении, так как мой друг Марат Уелданов армянин, а мы его сообщники и на русских мы работать не можем, ведь у Азербайджана договорённость с Россией не шпионить друг за другом.

И что он и другие также задержаны, и дают признательные показания. Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Так как я вообще не разбираюсь в политике, на меня свалилось столько непонятной информации и обвинений, что я была в полном отчаянии. Я начала доказывать, что это ошибка, бред и так далее.

На это мне следователь ответил, что сейчас я должна думать о своей участи, а не о Марате, так как с этим грязным армяшкой всё понятно, а мне грозит 15 лет лишения свободы или сколько там, решит суд, а будет он не раньше осени, в сентябре, поэтому нужно умудриться выжить до этого срока. И то, что мы с Маратом близкие друзья и все опрошенные в один голос говорят, что мы близкие люди и везде ходили только вместе, и факты говорят, что мы шпионы.

Я думала, что умру на том допросе, но ад был впереди — в следственном изоляторе СГБ, ведь допросы и пребывание там — это и есть ад. Так как я уже далеко не молода и долго работаю на вредном производстве, здоровье у меня плохое. А когда стресс, плохое питание, жара страшная, у меня начались сильные проблемы со здоровьем.

Я всё время боялась, что у меня будет инсульт или инфаркт. При поступлении в изолятор мне (по моей просьбе) измерили давление, 160/120, больше врача я не видела в этом изоляторе, хотя я теряла сознание много раз и просила пригласить врача.

На следующий день во время допроса, этот же следователь мне объявил, что работаем мы всё же на русскую разведку. Стал показывать фотографии, какие-то распечатки, рассказывать страшные истории, как армяне убивают азербайджанцев и унижать Марата. Рассказывал, что Марат шпион, даже сделал обрезание, чтоб только его не рассекретили, что он теперь знает, что мы не любовники, так как Марат гомосексуалист и прочая грязь лилась рекой.

Допрашивали меня разные люди, я не знаю кто они и откуда? Всё время я очень переживала за своих родных, понимала, что они меня потеряли и очень волнуются за меня. В один из дней, я попросила охранника, разрешить мне позвонить, так как у меня нет лекарств, нет зубной пасты, расчёски, полотенца, шампуни, сменного белья, туалетной бумаги и так далее.

Во время задержания, я была в белой блузке, которая была чёрная, от меня дурно пахло, чесалась голова. Охранник, посоветовался с кем-то и разрешил мне позвонить 1 минуту, за деньги, они лежали в моей сумочке, на охране. При этом, он стоял рядом.

Я позвонила нашему другу, я не буду называть имён людей, которые живут в Азербайджане, так как понимаю, что им грозит опасность. Он был очень взволнован, я сообщила ему, что нахожусь в Бинагоди, попросила принести мне средства гигиены и попросила найти мою коллегу и близкую подругу в фейсбуке, сообщить ей, а она свяжется с моей семьёй и посольством. Сотрудник охраны отключил телефон.

Я была счастлива, что скоро все узнают, где я и нас освободят! Но меня перевезли в следственный изолятор службы государственной безопасности. Мне сразу надели наручники, отвели на осмотр, там неопрятная, агрессивно настроенная женщина велела раздеться до гола, медленно осмотрела мою одежду, заставила меня приседать (без одежды), при этом, руками раздвигать свои гениталии. Я обливалась слезами, от стыда и позора, всё было как в тумане, мне было совсем дурно.

После мед. осмотра меня отвели в одиночную камеру. Там всё время играла громко музыка и временами работали как будто инструменты, то ли перфоратор, то ли электропила. Я медленно сходила с ума.

На допросы меня водили в наручниках, которые сильно затягивали, с низко опущенной головой передвигались по коридорам, по команде охранника я должна была поворачиваться к стене и низко опускать голову. И когда я не сильно опустила голову, по ней я и получила удар.

Тут после первого же допроса я стала задумываться о самоубийстве, я понимала, что долго это выдержать не смогу, не было в моей жизни больше унижений, оскорблений и разочарований. Я ничего не подписывала, все документы были на азербайджанском языке, я им не владею. Следователь по особо важным делам Алиев пообещал в следующий раз пригласить переводчицу. И слово своё сдержал.

Правда девушка всё время путала и неправильно произносила мою фамилию и переводила только то, что показывал и подчёркивал следователь. Моё решение ничего не подписывать укрепилось.

Допрашивали меня 3 следователя, ещё по пути в этот следственный изолятор меня предупредили, что следователь со мной церемониться не будет, но Алиев Кянан свою ненависть ко мне не стал скрывать с первой нашей встречи.

В выражениях он также не стеснялся. Вопросы всё те же, где, когда шпионили с Уелдановым Маратом, кто был ещё в нашей группе? И почему он меня «валит» если я не шпионка? Они показали мне на сотовом телефоне показания Марата, где он сообщает, что он армянин и работает на спец. службы, и что про это знали все русские сотрудники из России, в том числе и я.

Марату задают вопрос: «И как они на это отреагировали?» Марат ответил, что все смеялись. Его спрашивают: «А Лена?» Он отвечает, что Елена смеялась громче всех.

На мой вопрос, разве шпион рассказывает всем об этом, в ответ получила такой шквал криков и обвинений, что вопросы больше не задавала. Меня постоянно тошнило, болела голова, были позывы рвоты, Алиев хватал меня, орал и отворачивал к стене. И сильно извинялся перед переводчицей, за это поведение.

На следующих допросах меня рвало, я теряла сознание. Как я это вынесла, не знаю. После очередного допроса, понимая, что сил у меня уже нет, я объявила, что подписывать, то, что меня принуждают, я не буду и всё что знаю рассказала. Пусть осудят, посадят в тюрьму или убьют.

На следующий день меня повели на допрос, завели в кабинет, и я увидела Марата. Он сильно похудел, осунулся, у него дрожали губы и руки. Вид был подавленный. От моего весёлого и жизнерадостного друга ничего не осталось. Следов насилия на лице я не увидела. Алиев предупредил нас, чтобы мы молчали, отвечали на его вопросы и не подавали друг другу знаков.

Он обратился к Марату, спросил, есть ли у него ко мне неприязнь, попросил назвать мои фамилию имя отчество. Марат ответил на его вопросы. Те же вопросы он задал мне. Я так же на них ответила. После этого следователь сказал, чтобы Марат назвал свою настоящую фамилию, Марат назвал — Галустян.

Алиев спросил, работает ли Марат на какие-нибудь спецслужбы? «На спецслужбу России» — ответил мой друг. «Елена Макаренко об этом знала?»- спросил Алиев. «Знала» — ответил Марат.

«Что скажешь?» — спросил меня следователь. Всё это время Марат не смотрел мне в глаза. Я обратилась к другу, спросила его, зачем ему это надо? Марат посмотрел на меня и ответил: «Лена, я больше не могу!» Затем он обратился к Алиеву: «А где адвокат Лены?».

Кянан ответил, что нет адвоката, так как я прохожу как свидетель. Так я узнала, что я свидетель. Мой друг смотрел мне в глаза, мы оба плакали.

На следующее утро мне принесли газету на русском языке, и я узнала, что это была суббота, 18 июня.

За время моего там пребывания, я научилась понимать, когда меня вели на допрос, а когда ещё куда, меня неоднократно водили снимать отпечатки пальцев и ладоней, несколько раз фотографировали в фас и профиль.

Сотрудник сетовал, что от слёз моё лицо распухло и глаза распухли и нет нормального фото. В этот же день меня перевезли назад, в Бинагади. Это место мне казалось сказочным, после СГБ.

Когда меня вёл охранник в камеру, я спросила, неужели мной никто не интересовался, тот мне сказал, что приходили мои два сына и мой бывший подчинённый. Так как меня постоянно обманывали, я спросила, как они выглядели? Мужчина описал правильно моих детей. Я была счастлива! В камере я рыдала от счастья, я знала, что о нас с Маратом знают в России и нас спасут!

24 июня ближе к вечеру меня отвёл охранник на второй этаж изолятора, там со мной побеседовал всё тот же Алиев, сказал, что я не честна перед следствием, что сегодня меня отпускают, но меня будут вызывать на допросы.

Совершил процедуру возвращения мне моего имущества, изъятого при обыске. Так же я подписала множество бумаг, о том, что не имею претензии к моему содержанию и питанию. В тот момент я подписала бы, что я английская королева! И когда мне сказали, что я могу идти к воротам изолятора без конвоя, я подумала, что меня расстреляют при попытке к бегству. 

Я ждала, что меня будут ждать сотрудники Российского посольства, когда я выйду. Никто не ждал. Я сразу же сообщила семье, что я освобождена и первым же рейсом лечу домой. Ехать в Российское посольство я не стала, так как утратила веру в его силу. 

Позвонила другу, он приезжал днём, но ему сказали, что меня не отпускают. Стала его ждать. Через некоторое время выехал следователь Алиев, проехал мимо, потом вернулся, сказал, чтобы я никуда из Баку не уезжала, и назвал фамилию друга, которого я ждала, сказал, что я под контролем.

Как только мой друг приехал, мы поехали в аэропорт за билетом до Москвы. Купила я билет до Москвы на 25 июня, в 05 утра. Поехали за вещами, там мне хозяин квартиры рассказал, что до ареста за нами с Маратом следили несколько дней, а также, что больше не ожидал меня увидеть. Всё время я была на связи с семьёй, созванивались каждые 30 минут.

Мы приехали в аэропорт, сдали багаж, и я пошла на посадку. На паспортном контроле меня задержали пограничники, сказали, что я в стоп листе, что сейчас за мной приедет полиция. Я позвонила мужу и сыну. Они связались с посольством России в Баку, сказали, чтоб я ждала звонка из посольства. Мой багаж сняли с борта, самолёт улетел.

Мне позвонил мужчина, представился Сергеем и пообещал разобраться с данной ситуацией. Так первый раз я услышала представителя посольства, которого я ждала все дни заключения. Сергей посоветовал мне быть на людях, соблюдать спокойствие, держать вещи в руках, чтоб не подбросили наркотики или чего-то ещё.

Сотрудник таможни сказал мне, что должен подъехать представитель власти и решить мою участь. Я прождала какое-то время, меня отвели вниз, там стоял мой багаж. Позже подошёл молодой человек (Самир, тот самый человек, которого ждали), сказал мне, что вышла накладка, сбой в системе.

Мой друг всё время был в аэропорту, он поговорил с Самиром и тот заверил, что я улечу после 12-00 дня. Я попросила Сергея из посольства так же поговорить с Самиром. Сергей пообещал, что я улечу.

Я купила билет на 15-05, приехала в аэропорт, встретилась с неизвестным мне мужчиной, контакты которого дал мне Самир, объясняя, что это для гарантии и безопасности. Мы пошли на посадку и меня вновь остановили пограничники.

В аэропорт приехали меня проводить мои сотрудники и друзья, они начали задавать вопросы работникам аэропорта, я видела их испуганные лица. Мой друг стал звонить Самиру, который дал слово, что я улечу. У меня забрали паспорт, билет и багажную бирку.

Я звонила домой, Сергею в посольство, просила его приехать. Мужу я сказала, что назад в изолятор я не вернусь, что очень боюсь, у меня началась настоящая истерика.

Через какое-то время, ко мне подошёл мой сопровождающий от Самира, пожелал хорошего полёта, пригласил в Баку прилетать ещё и проводил на вылет. Я села в самолёт, набрала Сергея из посольства, поблагодарила и спросила про Марата. Он мне сказал, что что-то слышал про эту историю, попросил назвать фамилию, имя моего друга, записал данные и пообещал перезвонить в понедельник мне.

По прилёту в Москву, как только я сошла с трапа, я позвонила Марианне, сестре Марата, и рассказала нашу историю.

Я не называю фамилии и имена друзей и знакомых, которые помогали мне и Марату, так как они живут в Баку, я не хочу подвергать их жизни опасности. Уже после освобождения я узнала, что бывшие сотрудники и друзья — мои и Марата, искали нас в полиции, в следственном изоляторе, приходили много раз, интересовались нами, приносили передачи, но нас прятали, поэтому информация была недоступна. И только из Российского посольства, тех, кого я ждала больше всего, я так и никого не дождалась.

29 июня, мы с сестрой Марата находились в МИД России, когда получили письмо из посольства и узнали, что Марата обвиняют по статье о наркотиках.

До сих пор общаюсь с ребятами, которые так же допрашивались и были задержаны в одно время с нами, они недоумевают, как наркотики, нам же говорили, шпионаж?

Это дело сфабриковано от начала до конца, это клевета, я не понимаю, почему государство не защищает Марата — гражданина России, хорошего человека и очень порядочного.

Сотрудник посольства рекомендовал мне не въезжать в Азербайджан 5 лет, если мои показания помогут освободить невинного человека, и для этого нужно поехать в Баку, я готова. Мы ходим, стучим в разные двери, время идёт, мой друг ещё там. Помогите!».

ИСТОЧНИК: http://www.iarex.ru/news/53382.html

Оставьте свой комментарий

Ваше имя
Оставьте комментарий