Альберт Гаямян: Выводы об ответах адвоката Столбового на мои вопросы

На пресс-конференции адвоката Николая Столбового по делу, так называемых, «чёрных риелторов» я заявил о том, что воздерживаюсь от любых выводов. Николай столбовой сразу же ответил: «Мы это заметили». Я добавил, что для меня главное, это  собрать предварительную информацию для того, чтобы потом всё проанализировать.

В настоящее время я опять воздерживаюсь о каких-либо выводах. На мой взгляд, делать их пока рано. Но я уже могу сделать выводы об ответах Николая Столбового на мои вопросы, адресованные ему во время его пресс-конференции, организованной им же.

Я задал адвокату Столбовому вопрос:

«В одном из видеосюжетов «Правда-Студии» на девятой минуте одиннадцатой секунде показан дом двухэтажный и говорится о том, что этот дом тоже принадлежит Плуту.

Супруга Плута уверяет, что этот дом к ним никакого отношения не имеет. Я хотел бы узнать, есть ли у Вас какие-либо доказательства того, что этот дом, действительно, принадлежит Вадиму Плут?».

СМОТРИТЕ ВИДЕО с 1 часа 13 минуты 31 секунды!

И вот, что все дословно услышали в ответ:

«Фактически по Росреестру права собственности на эти домовладения у него нету. Однако, почему мы утверждаем, что ему это принадлежит.

При съёмках этого сюжета, когда подъехали к этому домовладению, там в авто…, даже видно на этом сюжете, есть, находится автомобиль и что-то, ну, какой-то строитель, либо охранник этого домовладения, который сразу подошёл к нам и начал выяснять, кто мы и откуда.

Именно от него, мы спросили, кто строит эти дома. Он сказал: «Вадим». Мы показали фотографию, он говорит: «Да, это собственник».

У меня сразу же возникло много новых вопросов, которые я не задал, дабы не затягивать блиц-опрос и порассуждать сейчас.

Во-первых, будучи юристом, я совершенно не понимаю коллегу-юриста со статусом адвоката, в прошлом старшего следователя по особо важным делам ГСУ ГУ МВД РФ по Краснодарскому краю, который, зная, что фактически дом принадлежит не Плуту, спокойно наблюдает за тем, как в сюжете «правда-Студии» об этом (фактическом владении дом) ни слова, и при этом он не настаивает на уточнении этого факта для зрителей.

Во-вторых, предполагаю, что завтра кто-то может расставить десятки человек возле каждого «сиротского домика» (как в народе называют роскошные дома), которые могут уверенно заявить о том, что эти дома принадлежат Николаю Столбовому, Альберту Гаямяну (дай Бог), Владимиру Путину и Пете Ёлкину.

Следовательно, слова неизвестного лица не могут являться основанием для утверждения данного факта в журналистском расследовании. Либо нужно упомянуть о неизвестном лице и поставить в известность зрителей.

В-третьих, возможно, неизвестное лицо добросовестно заблуждается. Ведь Вадим Плут может выступать в качестве друга собственника, разбирающегося в строительстве, в качестве прораба, будущего владельца и так далее.

В общем, я считаю, что оснований для утверждения того, что вышеназванный дом, действительно, принадлежит Плуту, у авторов расследования и у адвоката Столбового нет.

Мой следующий вопрос Столбовому звучал так:

«В одном из фрагментов «Правда-Студии» есть момент, где Вы говорите о том, что, в принципе, Вадим Плут это… Ну, я сейчас не буду дословно, прошу меня не судить строго, но будем так говорить, что Вадим Плут — это человек, который просто изображает видимость, что он деловой, что у него есть деньги, и так далее и тому подобное. Его просто используют, и за это он имеет там какую-то часть пирога. Ну, приблизительно так.

А вот, сейчас, например, женщина слева от меня сказала (я уважаю её мнение, просто я хочу уточнить), сейчас получается, что, всё-таки, уже Вадим Плут является ключевой фигурой, и если не было бы Плута, то не было бы и Шрамко. Так, всё-таки, кто же там основную роль ведёт, на Ваш взгляд?».

Ответ был таков:

«Я считаю, что организатором является Шрамко, так как в этом бизнесе он давно. По моим данным, где-то с 2004 года. И привлёк он именно Плута сюда».

И я снова задаюсь вопросом, а почему бы не предположить, что Вадим Плут с момента привлечения к этому бизнесу, просто покупал у Петра Шрамко всё то, что ему нравилось по соотношению цены и качества? То есть просто являлся добросовестным приобретателем выгодной недвижимости?

Лично я бы купил роскошный дом Столбового за 150 тысяч рублей прямо сейчас. Меня за это тоже можно в ОПГ записывать?

Далее был такой вопрос:

«Сегодня мне стало известно от третьих лиц о том, что якобы… я сейчас дословно не могу Вам сказать, потому что это было всё так на бегу, скоро, что якобы какое-то время назад Вы представляли интересы Шрамко, были его защитником. Это правда?».

Ответ интерес своими оборотами:

«Я его защитником не был. Я участвовал на, насколько я помню, одном или двух заседании, заседании по одному делу, но полностью у нас соглашения не было с ним официально».

Я уточнил:

«Но его интересы Вы представляли, всё-таки, да?».

И он добавил:

«Я наравне с ними, с ним, участвовал в этих заседаниях. Да, интересы представлял!».

То есть, несмотря на витиеватость ответа, получается, что когда у других людей были претензии к Петру Шрамко, адвокат Столбовой защищал интересы этого человека.

Интересно, Николай знал тогда о том, что Пётр Шрамко — «чёрный риелтор», как об этом он утверждает сегодня?

На мой взгляд, самый красивый ответ должен звучать так:

«Тогда я об этом не знал, но как узнал, сразу же отошёл в сторону от этого человека».

Впрочем, так ответить уже не получится, ибо в сторону от Шрамко он не отходил.

Очередной мой вопрос:

«Вот, я как бы физиономист, с детства очень люблю рисовать портреты, смотреть на людей, представлять их характеры, прочее, прочее. Глядя на Вас, я прекрасно понимаю, что Вы — интеллектуал. Это видно.

Столбовой ответил мне:

«Спасибо!».

Я продолжил:

«Будьте добры, скажите мне, пожалуйста, если не секрет, Вы можете не отвечать… Каким образом Вы встряли в эту ситуацию, ведь Вы, будучи юристом, понимали что там к чему, откуда и куда?».

Ответ:

«Да, не буду лукавить, здесь были, при оформлении этой сделки были определённые риски. Почему я не мог обратиться в банк? Потому что для получения нужной суммы денежных средств я официально свой фактический доход подтвердить не могу.

Поэтому, для того, чтобы не предоставлять в банк, чего и другим не советую, подложных документов на получение кредита мне пришлось обратиться, так сказать, к ростовщикам, как их в народе называют».

Я добавил:

«Простите, я перебью Вас, но, всё-таки, Вы предполагали что такой конец возможен, да?».

Столбовой отвечает:

«Теоретически он был возможен. Теоретически. Они меня уверяли, что у них как бы всё чётко, никого они таким образом не кинули. Такой теоретически момент был возможен. Но если даже он теоретически возможен, не значит, что если он реально наступает, что человек, который это осознавал, что здесь отсутствует это состав преступления».

И снова у меня вопрос! То есть получается, что юрист Столбовой подписывал сомнительные документы, доверяя словам о том, что «никого они не кинули»? Не могу понять этого.

Вопрос не стоял о том, почему Столбовой обратился не в банк, а к ростовщикам. Вопрос стоял иначе. Напомню его:

«Вот, я как бы физиономист, с детства очень люблю рисовать портреты, смотреть на людей, представлять их характеры, прочее, прочее. Глядя на Вас, я прекрасно понимаю, что Вы — интеллектуал. Это видно.

Будьте добры, скажите мне, пожалуйста, если не секрет, если не секрет, Вы можете не отвечать. Каким образом Вы встряли в эту ситуацию, ведь Вы, будучи юристом, понимали что там к чему, откуда и куда?».

Я могу смело предполагать, что интеллектуал Николай Столбовой уже тогда мог затеять свою игру

И контрольный выстрел! Простите, вопрос Столбовому:

«И последний вопрос, он немножко такой, знаете, очень интересный, с лирическими отступлениями. Ну, как бы сейчас за Вашей спиной ходят разговоры о том, что Вы, будучи интеллектуалом, что Вы, будучи профессиональным юристом, следователем, старшим следователем, по особо важным делам, и прочее, прочее, прочее…, изучили прекрасно ситуацию и сегодня пытаетесь воспользоваться, будем так говорить, горем других людей для того, чтобы возглавить (в кавычках) спецоперацию по отжиму имущества у Плута и Шрамко. Как Вы можете это прокомментировать?».

Ответ:

«Юриспруденция — это всегда сфера, где очень много слухов и сплетен, Вам же прекрасно известно. Когда я работал следователем, в отношении меня много было тоже разных провокаций со стороны обвиняемых, сейчас я на стороне потерпевших, и ничего не изменилось. Так же со стороны обвиняемых много провокаций. Я к этому привык, и отношусь к это как к обыденности. Если бы их не было бы, значит, я плохо выполняю свою работу, я ничего не делаю».

Далее были бурные аплодисменты потерпевших и их сторонников.

На то, что расклад, описанный мною в последнем вопросе к адвокату, возможен, меня наталкивают несколько деталей происшедшего:

Первое — это подписание Столбовым сомнительных документов при наличии знаний и опыта, позволяющих прийти к однозначному выводу, что этого делать было нельзя.

Второе — это тот факт, что Столбовой был защитником Шрамко, и, наверняка, прекрасно понимал, чем тот занимался в реальности.

Пока так! Без каких-либо выводов по делу, исключительно по моим вопросам и ответам на них, не более того.

Альберт Гаямян, ИАП «Интер-Информ».

Оставьте свой комментарий

Ваше имя
Оставьте комментарий